Леонид С. Бутман

Бутман Л.С., независимый исследователь.
+7(911)702-68-13, leonid_butman@mail.ru
17 февраля 2025 г., Санкт-Петербург, РФ.

Опубликовано в International Journal of Sanskrit Research, март 2025 г.
 

Как первый текст на санскрите, "Ригведа" несколько изолирована, и многие трудности ее интерпретации связаны с тем, что не существует параллельных или близко современных текстов. При этом контекст произведения не всегда является ясным.

Цель исследования состоит в реализации попытки уточнить контекст трудных для понимания мест в Ригведе путем этимологического исследования сложных для перевода слов, чтобы определить первоначальное значение слова, представляемого как отглагольное существительное.

Полученные результаты проверяются на соответствие грамматическому и семантическому критериям перевода, определенным в статье. Прошедшие такой отбор результаты позволяют значительно прояснить понимание сюжетов Ригведы.

Таким образом, получено значение слов mas, как мена, меняющаяся, ‘mās’, как мера, ‘kṣāma’, как увядший.

По контексту определено, что и ‘mas’, и ‘mās’ используются, как меры времени суток или месяца, соответственно для определения Солнца или Луны. В основном эти термины используются в значении месяц (Луна), но в отдельных случаях использования, могут иметь значение Солнце, определяемое по контексту.

Поскольку в статье доказано, что выражение ‘sūryācandramasau’ грамматически не может являться парой в двойственном числе, как это применяется в настоящее время, то предложено его прочтение как ‘sūrya-a-candra-masau’ – 2 месяца несияния Солнца.

Значение выражения ‘adhi-ajāyata’ определяется как глагол в имперфектной форме: возрождался, в отличие от ‘ajāyata’ - рождался.

На основе полученных уточнений значений слов откорректированы переводы гимнов с их использованием.

В результате получены в тексте Ригведы неоднократные упоминания темноты, длящейся 2 месяца, напоминающей явление полярной ночи. Высказано предположение, что данное описание полярной ночи древние арии могли получить от носителей прото-уральского языка, заимствования из которого предком санскрита – прото-арийским языком, как известно, имело место быть не позже III-го тысячелетия до н.э.

Ключевые слова: Ригведа, Солнце, sūrya, Луна, месяц, мера времени, mās, candramās, mas, candramas, sūryācandramasau, космогонический гимн, возрождался, adhi-ajāyata, полярная ночь, заимствование, прото-уральский язык, ведический санскрит.

 

Введение

Как первый текст на санскрите, "Ригведа" несколько изолирована, и многие трудности ее интерпретации связаны с тем, что не существует параллельных или близко современных текстов. Поэтому только она сама может быть источником информации о себе самой и об особенностях языка, которым она написана. В связи с такой ситуацией в основу анализа текста и его перевода могут быть положены следующие критерии:

1) Семантический критерий – это получение взаимосвязанного самонепротиворечивого текста и выполнение соответствия принятого перевода другим частям произведения.

Хотя недопущение возникновения при переводе противоречий не является достаточным критерием для оценки перевода текста, но в отсутствие других объективных критериев его выполнение является, в любом случае, необходимым.

2) Грамматический критерий – это соблюдение в переводе грамматических норм языка оригинала, либо выявление регулярных отступлений от норм, которые можно будет трактовать, как особенную древнюю норму языка.

Инструментарий, который будет использоваться – это выявление первоначального значения слов, вызывающих трудности корректного перевода, соответствовавшего бы определенным в статье критериям. Данные трудности обусловлены, в том числе, тем, что санскрит имеет большой арсенал синонимов слов, являющихся изначально многочисленными эпитетами обозначаемых объектов. И вследствие обособленности Ригведы из-за древности ее создания, значения некоторых эпитетов перестали использоваться и эпитет приобретал тогда значение самого определяемого слова. Но если такое часто происходит с именами существительными, то в отношении основ глаголов такое наблюдается в меньшей степени.

В статье осуществлена попытка восстановления значения трудных для корректного перевода слов, путем определения их как отглагольных существительных от соответствующей глагольной основы.

Таким образом, используя данные критерии и инструментарий, осуществлена попытка выявить принципы использования различных основ слов для обозначения понятий Луны как небесного светила и месяца как, меры времени, а именно: ‘mās’, ‘candramās’, ‘mas’, ‘candramas’ и применения этих слов в контексте гимнов Ригведы, в том числе, ‘sūryācandramasau’. А также уточнить значение слов ‘kṣā’, ‘kṣāma’, используемых для обозначения Земли.

Полученные результаты позволят проверить достоверность и при необходимости уточнить современные переводы отдельных частей Ригведы, что, возможно, позволит найти невыявленный раньше контекст, имеющийся в тексте первоисточника. Полученный положительный результат работы, возможно, позволит получить большее понимание не вполне ясных на данный момент сюжетов Ригведы.

 

Обзор литературы

Для работы будут использованы данные пяти санскрит-английских словарей:

1) Apte, Vaman Shivaram. The practical Sanskrit-English dictionary. (1957-1959). [1]

2) Bhaṭṭācārya, J. V. A comprehensive Sanskrit-English lexicon (1900). [2]

3) Cappeller, C. A Sanskrit-English dictionary (1891). [3]

4) Monier-Williams, M. A. Sanskrit-English dictionary (1899). [14]

5) Yates, W. A dictionary in Sanscrit and English (1846). [22]

 

По рассматриваемым словам они предоставляют нижеприведенные сведения:

 

1. Apte, Vaman Shivaram. The practical Sanskrit-English dictionary. (1957-1959). [1]

Masa — A measure, weight.

Māsa 1) A month; 2) The moon; 3) The number 'twelve'.

Candramas — m. 1) The moon; 2) A month; 3) Camphor.

Candra — Ved.1) Glittering, bright, shining (as gold); 2) Lovely, beautiful.

Сandraḥ 1 The moon; 2) The moon, as a planet; 3) Camphor;

Sūryamāsa — the solar month. Derivable forms: sūryamāsaḥ

Sūryamāsa is a Sanskrit compound consisting of the terms sūrya and māsa.

Sūrya — 1) The sun; 2) The number 'twelve' (derived from the twelve forms of the sun).

Sūryā — 1) The daughter of the sun.

 

2. Bhaṭṭācārya, J. V. A comprehensive Sanskrit-English lexicon (1900). [2]

Masa — m.(-saḥ) 1. Measure. 2. Weight. E. mas to measure, aff. ac .

Māsa — (sprung from mānt, ptcple. pres. of mā); the base of many cases is optionally mās, m. A month

Candramas — m. (-māḥ) The moon. E. candra camphor, mā to mete or measure, and asun Unadi affix, mā deśaḥ rendering all objects white like camphor.

Candra — m.

(-ndraḥ) 1. The moon considered as a planet or a deity. 2. Camphor. 3. Water. 4. Gold. 5. A plant, (Crinum:) see rocanī. 6. (In composition) Pre-eminent, (as puruṣacandra an eminent man, a chief, a moon of men.) 7. The edge in the peacock’s tail. 8. One of the eighteen minor Dwipas or divisions of the known continent. 9. The mark of the soft aspirate. 10. A pearl with a red tinge. 11. Any thing giving pleasure. f.

Cāndra — mfn.

(-ndraḥ-ndrī-ndraṃ) Lunar, relating to the moon, regulated by it;

(-ndraḥ) 1. The Chandrakanta or moongem. 2. A month, a lunar month. 3. The light fortnight or half month, during which the moon is on the increase.

(-ndraṃ) The Chandrayana observance: see cāndrāyaṇa f. (-ndrī) Moonlight. E. candra the moon, and aṇ affix of relation.

Sūrya — m. The sun.

Sūryā — f. The wife of the sun.

 

3. Cappeller, C. A Sanskrit-English dictionary (1891). [3]

Māsa —[masculine] moon, month.

Candramas — [masculine] moon or god of the moon.

Candra — [adjective] shining, glittering, brilliant, bright.

— [masculine] the moon (often personif.), moon i.e. chief among (—°).

Cāndra — ([feminine] cāndrī), cāndraka, cāndrama, & cāndramasa ([feminine] cāndrī) lunar.

Sūrya — [masculine] the sun or its deity;

Sūryā — [feminine] the Sun personified as a female, a cert.

 

4. Monier-Williams, M. A. Sanskrit-English dictionary (1899). [14]

Masa — [from mas] m. measure, weight

Māsa —

1)[from mās] m. the moon

2) [v.s. ...] a month or the 12th part of the Hindū year (there are 4 kinds of months, viz. the solar, saura; the natural, sāvana; the stellar, nākṣatra, and the lunar, cāndra; the latter, which is the most usual and consists of 30 Tithis, being itself of two kinds as reckoned from the new or full moon (māsam, for a month; māsam ekam, for one month; māsena, in the course of a month; māse, in a m° = after the lapse of a m°)

3) [v.s. ...] a symbolical Name for the number ‘twelve’

Candramas —[=candra-mas] [from candra > cand] a m. (dra-) (mas = mās; [gana] dāsī-bhārādi) the moon, deity of the moon

Sūryamāsa —[=sūrya-māsa] [from sūrya > sūr] m. a solar month;

Sūryāmāsā —[=sūryā-māsā] [from sūrya > sūr] m. [dual number] the sun and moon;

Sūryācandramasā —[=sūryā-candramasā] [from sūrya > sūr] m. [dual number] the sun and moon

Candra —[from cand] mf(ā)n. ([from] ścandra q.v.) glittering, shining (as gold), having the brilliancy or hue of light (said of gods, of water and of Soma).

Surya — 1) [from surā] mfn; 2) [from sūr] a m. the sun or its deity

Sūryā —[from sūrya > sūr] a f. the daughter of Sūrya or the Sun

 

5. Yates, W. A dictionary in Sanscrit and English (1846). [22]

Masa —(saḥ) 1. m. Measure, weight.

Māsa —(saḥ) 1. m. A month; a weight.

Candramas —[candra-mas] (māḥ) 1. m. The moon.

Candra —(ndraḥ) 1. m. The moon consider- ed as a planet or a deity; camphor; water; gold; eye of the peacock’s tail; a pearl; a chief. f. (ndrā) An awning; cardamoms.

Cāndra —[(ndraḥ-ndraṃ)] 1. m. The moon-gem; a lunar month; the light fortnight. n. Lunar observance.

Sūrya —(ryyaḥ) 1. m. The sun;

 

Резюмируя, можно предварительно заключить, что все варианты слов помимо пар ‘sūryāmāsā’, ‘sūryācandramasā’ (Солнце и Луна) имеют по словарным данным одинаковые значения: 1) мера, 2) Луна, 3) месяц 4) бог (божество) Луны. Однако следует отметить, что словари содержат сведения не только по данным Ригведы (самого древнего произведения индийской литературы), но и других более поздних источников, поэтому в данной статье и будут рассмотрены особенности употребления этих слов на соответствие принятым критериям с целью уточнить насколько соответствуют ли контексту, выбранные варианты переводов и в каких случаях какой из вариантов следует предпочесть применять.

Отдельно представляют интерес сведения о значении основы ‘mā-‘ to mete or measure.

 

Основная часть (методология, результаты)

В работе предполагается провести анализ использования основ ‘mās-‘, ‘māsa-‘, ‘mas-‘, ‘masa-‘, и, по возможности, найти особенности применения их значений в зависимости от контекста с использованием критериев анализа, приведенных во введении к статье. Выяснить возможность применения гипотезы о названии Луны от глагола «мерить». Определить в каких случаях в тексте Ригведы Луна, как небесное светило, обозначается именем нарицательным, как мера времени, а в каких ее название становится именем собственным, в том числе, и для бога Луны. При этом не исключается возможность выявления случаев определения новых значений слов рассматриваемых основ, значения которые, возможно, не сохранились в современных индо-арийских языках, родственных санскриту

Таким образом, на первом этапе анализа определим частотность использования рассматриваемых основ и возможность отнесения их всех к основе глагола «мерить» ‘mā-‘, в том числе, следует оценить существуют ли регулярные исключения, позволяющие предположить наличие дополнительных грамматических правил в этой части.

На втором этапе производится контекстная проверка на предмет какая форма основы применяется для каких вариантов значений: Луна, месяц или мера совместно с грамматическим критерием.

На третьем этапе проводится анализ полученных результатов. Если результаты в чем-то будут отличаться от данных использованных в существующих переводах фрагментов Ригведы, то следует предложить свои варианты перевода с учетом полученных данных и в соответствии с принятыми критериями к переводу текста Ригведы.

Как известно из различных санскрит-английских словарей [1-3,14,22], лежащий в основе всех указанных для исследования слов, основы ‘-mās-‘ и ‘-mas-‘ имеют три основных значения: Луна, месяц и мера. При этом предполагается их равнозначность.

Рассмотрим этимологию слова Луна (moon). По данным этимологического словаря Э.Клейна [13, p.1001] «moon, - … OI. mās-, māsaḥ, 'moon, month',.. from. I.-E. *me(n)s-, 'moon; month', which is traceable to I.-E. base ‘me-‘, 'to measure', the moon being referred to as 'the measurer (of time)'.» To I.-E. base me-, 'to measure' соответствует в санскрите основа ‘mā-‘, являющаяся корнем глагола с тем же значением, от которого образовалось слово Луна, как мера времени месяц.

Mās может образоваться из основы ‘mā-‘ при помощи первичного суффикса ‘-as-‘: ‘mā-‘ + ‘-as-‘ = ‘mās’ с приведением в действие правила самдхи. Суффикс ‘-as-‘ – это продуктивный в ведийском санскрите суффикс, с его помощью образуются абстрактные существительные среднего рода от корня с гласным в степени гуна (‘ā’) под ударением, такие как например ‘cakṣas-‘ – блеск, взгляд, глаз; ‘vacas- ‘ – слово, речь; ‘manas-‘ – дух, ум, мысль; ‘tamas-‘ – мрак, заблуждение; ‘enas-‘ – грех; ‘śeṣas-‘ – потомство; ‘dohas-‘ – доение; ‘śravas-‘ – слава; ‘karas-‘ – деяние и др. [7, p.141-142]. ‘mās’ – как мера, измерение также является абстрактным существительным. Также этот суффикс ‘-as-‘ засвидетельствован у небольшой группы имен деятеля: существительных мужского или женского рода/прилагательных, например, ‘apsaras-‘ f. – класс водяных нимф, ‘tavas-‘ m. – сила, ‘jaras-‘ m. – изношенность, старость, ‘duvas’ – дарящий, ‘mahas’ – великий, ‘yaśas’ – благословенный. Таким образом, ‘mās’ вполне могло получить и второе значение – Луна, как небесное светило или Бог, уже используясь в мужском роде причем и как месяц(мера), судя по применяющемуся окончанию им. и вин. пад. в двойственном числе [ā/au] – ‘māsā’, ‘masā’, ‘masau’.

Основа же ‘mas-‘ не могла образоваться от корня глагола ‘mā- ‘. Но может быть получена от основы ‘me-‘ – менять, возвращать [1-3,14,22], которая соответствует I.-E. base *mei-, 'to change (13, p.953), при помощи суффикса ‘-us-‘: ‘me-‘ + ‘-us-‘ = ‘mas’ с приведением в действие правила самдхи. Суффикс ‘-us-‘ образует немногие слова в ведийском санскрите разной структуры и значения ср. или м. рода: ‘āyus-‘ – срок жизни, ‘caksus-‘ – глаз, ‘manus-‘ – человек, ‘vanus- ‘ – враг, ‘parus-‘ – сочленение стебля, ‘yajus-‘ – жертвенная формула. [7, p.142]

 

I этап

Основа ‘mās-‘, в контексте Луны-месяца встречается в тексте Ригведы 17 раз: I.25.81[1], III.31.9, V.45.7, V.45.11, VII.91.2, X.12.7, X.52.3, X.85.5, X.138.4, X.185.3, VI.34.4, VII.66.11, I.24.10, I.105.1, VIII.82.8, X.85.19, X.90.13, из них 5 раз в составе сложной основы ‘candramās-‘.

Основа ‘māsa-‘ встречается в тексте Ригведы 6 раз: III.32.9, VI.24.7, VI.38.4, VII.61.4, X.89.13, V.78.9

Основа ‘mas’ в тексте Ригведы встречается 5 раз: I.83.15, I.102.2, V.51.15, X.64.3, X.190.3, из которых все кроме I.83.15 имеют форму им. или вин. падежей, одинаковых с основой ‘masa-‘, поэтому могут быть отнесены и к ней, но, чтобы неоправданно не усложнять анализ, примем их все как за основу ‘mas-‘.

Таким образом, всего основы ‘mās-‘, ‘māsa-‘, ‘mas-‘ встречаются в тексте 28 раз применительно к Луне-месяцу, а доля каждой составит ‘mās-‘ 61%(17), ‘māsа-‘ 21%(6), ‘mas-‘ 18%(5).

Следует отметить, что в 82% случаев составляют основы ‘mās- ‘ и ‘māsа-‘ соответствующие основе глагола «мерить» ‘mā-‘, а применение основы mas происходит только в составе сложной основы ‘candramas-‘, тогда такое регулярное отклонение от предполагаемой гипотезы при использовании определения ‘candra’, можно также принять за некое «древнее» правило, в соответствии с принятым нами «грамматическим критерием».

С другой стороны, если ‘mās-’ можно представить, как отглагольное существительное, образованное при помощи суффикса ‘-as-‘: ‘mā-’ + ‘-as-’ => ‘mās-‘ по правилам самдхи, то ‘mas-‘ можно представить как отглагольное существительное, образованное при помощи суффикса ‘-us-‘: ‘me-‘ + ‘-us-‘ => ‘mas-‘ также по правилам самдхи, где ‘me-‘ – основа глагола со значением менять, возвращать, тогда ‘mas’ – будет означать мена (меняющаяся)

 

II этап

1) Определение меры времени ‘mās’.

Приняв гипотезу, о том что основа ‘mās-‘ и ее варианты относится к обозначению меры времени, предположительно месяца, следует найти в тексте подтверждение, что это именно месяц, а не некая другая мера. И такое подтверждение находится в стихе I.25.8, в котором говорится в том числе, что год составляет 12 ‘māso’<=’māsas’ с соблюдением должной падежной формы для основы именно ‘mās’.

Таким образом, ‘mās’ – это месяц в соответствии с принятой гипотезой, как уточнение имени нарицательного «мера», в смысле «та самая мера (времени)». При этом, не забываем, что длительность месяца, как меры времени, определяется по расположению небесного светила Луна, которое может быть обозначено тем же словом, что и месяц. Более того, проведенный анализ показывает, что ‘mās’ в единственном числе относится именно к Луне (и/или богу Луны), а во множественном числе – это именно месяцы. По поводу двойственного числа следует обратить внимание, что в форме ‘māsā’ (в паре с Солнцем) – это Луна (бог), а далее будет показано, что в форме ‘māsаu’ (‘masau’) – это 2 месяца, как промежуток времени. Более того следует заметить, что вместо ожидаемого окончания двойственного числа ‘- au’, с одушевленными именами во всем тексте Ригведы применяется окончание ‘-ā’.

2) Определение ‘candramas’

Чтобы уточнить случаи использования других рассматриваемых основ ‘mās-‘ и ‘mas-‘ обратимся к стиху X.64.3, в котором предлагается воспеть в песне множество богов и в том числе ‘sūryāmāsā candramasā’. Первое слово ‘sūryāmāsā’ не вызывает трудностей перевода ни в старой парадигме существующих переводов, ни с позиции принятой нами гипотезы – это пара слов в двойственном числе – (пара) Солнце и Луна. Второе же слово – двухосновное в двойственном числе - в соответствии со словарями [1-3,14,22] переводится как две Луны. Но данный перевод содержит противоречие в самом себе: двух Лун не существует, возможно это некий поэтический образ или сюжет, но в других существующих образах и сюжетах, неоднократно упоминающихся в других гимнах, про две Луны больше нигде не говорится в Ригведе. Соответственно существующий перевод «две Луны» не соответствует принятому нами семантическому критерию и не может быть оставлен без альтернативного рассмотрения.

Поэтому рассмотрим другие варианты:

‘Candramasā’ имеет основу ‘сandra-mas-‘, рассмотрим ее по частям: ‘сandra-‘ – сияющий, ‘mas-‘ же в соответствии с нашей гипотезой – «меняющаяся», тогда дословно получается ‘sūryāmāsā candramasā’ – «Солнце и Луна – две сияющие меняющиеся (меры времени)» и такой перевод воспринимается определенно и не вызывает никаких вопросов. Поскольку, как очевидно, что Луной измеряют год месяцами, также очевидно, что Солнцем измеряют месяцы и годы днями. Таким образом, может иметь значение и Солнце и Луна, и в каждом конкретном случае его следует, по всей видимости, определять по контексту.

 

III этап

1) Коррекция перевода стиха Х.85.19

Таким образом, у ‘mas’ выявлено дополнительное значение: не только мера времени Луна, но и мера времени Солнце. А ‘candramas’ – это дословно просто «сияющая меняющаяся (мера времени)». Данный вывод согласуется с позицией Гельднера [8, vol,3, p.484], что в Х.85.19 говорится не о Луне, а так принято, поскольку фигурирует термин ‘candramās’, а о Солнце, поскольку субъект возникает как символ дней или зорь (‘áhnāṃ ketúḥ’) и с ним соглашается Рену [8, vol,3, p.484], поскольку так обычно определяется утренняя заря и получается, что субъект стиха, называемый ‘candramās’ возникает ежедневно, также как и зори, а это не есть Луна, а именно Солнце. Дополнительным аргументом в пользу Солнца является его определение (причастие) āyan pra, которое можно перевести как «восходящая». И это именно Солнце, поскольку Луна не поднимается каждый день из-за горизонта. Приняв эти соображения во внимание, стих ‘navo-navo bhavati jāyamāno 'hnāṃ ketur uṣasām ety agram | bhāgaṃ devebhyo vi dadhāty āyan pra candramās tirate dīrgham āyuḥ ||’ можно перевести как «Каждый новый (день) становится проявленный, как явление зорь ежедневных, производит наилучшую помощь богам. Позволяет восходящая сияющая мера (Солнце) достичь долгой жизни».

Таким образом, видно, что принятая гипотеза позволила исключить семантическую некорректность перевода.

Следует также рассмотреть и другие 4 упоминания вариантов слова ‘candramās’ (‘candramā’).

2) Коррекция перевода стиха I.105.1 ‘candramā apsv antar ā suparṇo dhāvate divi । na vo hiraṇyanemayaḥ padaṃ vindanti vidyuto vittam me asya rodasī’.

Перевод данного стиха представляет собой разрозненные нераскрытые обрывки фраз, например, в переводе Елизаренковой Т.Я. [8]:

Месяц в глубине вод, Прекраснокрылый мчится по небу,
Не находят себе места Златообручные, сверкающие (звезды).
О Небо и Земля, узнайте обо мне (в таком положении)!

В переводе присутствуют 3 действующих лица (месяц, прекраснокрылый и некие сверкающие (звезды) не связанных между собой и если еще про звезды можно предположить, что они переживают из-за утонувшей Луны, но почему тогда прекраснокрылый (является эпитетом Солнца) мчится как ни в чем ни бывало по небу? На лицо семантическая неувязка и данный стих необходимо рассмотреть подробнее с использованием уже имеющихся результатов.

Обратим внимание, что этот гимн имеет параллели с гимном Х.177.1, в котором птица Патанга (прекраснокрылый из I.105.1), которого разглядывают в глубине океана (вод) и ищут след лучей (те самые златообручные сверкающие), а в Х.189.3 эта Патанга наделяется речью день за днем на рассвете (как Солнце).

Таким образом, ‘candramā’ – сияющая мера в водах в данном стихе вполне может быть Солнцем и чтобы это окончательно увязать необходимо уточнить возможный перевод глагола ‘dhāvate’(‘dhāv-’), переведенного как «мчится». Для этого глагола словари [1-3,14,22] дают также значения бежать, течь, струиться, скользить, плыть, очищать, делать ярким, также натирать себя, втирать в себя. Таким образом, прекраснокрылый, он же птица-Патанга (из Х.177.1 и Х.189.3), он же Солнце (из Х.189.3) очищается (делается ярким) в глубине вод, а златообручные не звезды как предполагалось, а лучи Солнца (‘vidyuto’) поэтому не находятся на небе, поскольку они вместе с Солнцем в водах, также как указано в (Х.177.1) не могут найти след лучей. И ‘candramā’ <= ‘candramās’ тут, как сияющая мера прекраснокрылая, означает именно Солнце.

В результате весь стих Х.105.1 можно перевести как

«Сияющая мера прекраснокрылая (Солнце) в водах очищается, о лучи златообручного (Солнца), на небе вы не получаете ваше место. Найдите меня такого, о Небо и Земля». Таким образом, из трех разрозненных субъектов получился один цельный – Солнце с лучами.

Для интерпретации данного перевода, мы к нему еще вернемся после пересмотра перевода Космогонического гимна Х.190.

3) Коррекция перевода стиха VIII.82.8 ‘yo apsu candramā iva somaś camūṣu dadṛśe । pibed asya tvam īśiṣe’ – Здесь также ‘candramā’ в воде, как в I.105.1 – это не Луна, как было принято, а Солнце. И это более очевидно, поскольку с помощью Сомы Индра освобождал Солнце. В итоге перевод:

“(Тот) сома, что виднеется в чанах, Словно сияющая мера (Солнце) в вóдах, – Пей же его! Ты имеешь право (на это)!”

4) Коррекция перевода стиха I.24.10 ‘amī ya ṛkṣā nihitāsa uccā naktaṃ dadṛśre kuha cid diveyuḥ । adabdhāni varuṇasya vratāni vicākaśac candramā naktam eti’. В этом стихе Луна ‘candramā’ остается Луною, но приводим свою версию, поскольку из существующих переводов непонятно какое было дело до того, что Луна ночью бродит, что не соответствует принятому нами семантическому критерию. Полученная версия перевода устраняет этот недостаток: автор стиха задается вопросом почему звезды видны ночью, а днем нет, а Луна видна бывает и ночью, и днем. Вот этот перевод:

“Вон те звезды, что вверху зажжены — Ночью они видны, почему же днем уходят. (И хотя) непреложны правила Варуны, наблюдаемая ночью сияющая мера (Луна) продолжает (сиять днем)”.

5) ‘Candramā’ встречается еще в стихе X.90.13 ‘candramā manaso jātaś cakṣoḥ sūryo ajāyata । mukhād indraś cāgniś ca prāṇād vāyur ajāyata’. В данном случае ‘candramā’ – это именно Луна, поскольку Солнце в этом стихе фигурирует явно, а также потому, что и Луна, и Солнце по тексту должны быть объектами, а не мерой времени. Таким образом, перевод не требует корректировки.

В результате, по поводу применения ‘candramās’ можно заключить, что из имеющихся в тексте Ригведы пяти случаев использования этого слова в трех случаях оно относилось к Солнцу, а в двух — к Луне. И в каждом случае выбор значения этого слова определялся исключительно контекстом.

В Ригведе также имеются 5 случаев применения выражения ‘candramas’, один из них (X, 64.3) уже был рассмотрен (он дает определение ‘candramas’) рассмотрим остальные.

6) Коррекция перевода стиха I.83.15

‘atrāha gor amanvata nāma tvaṣṭur apīcyam ।itthā candramaso gṛhe’. В стихе говорится где находится корова Тваштара (в доме ‘candramas’), чье тайное имя вспомнили. Происходит это, как следует из текста гимна, после того как Индра убил девяносто девять врагов – намек на 99 разбитых крепостей Шамбары, после чего должна появиться богиня зари Ушас, а вслед за нею Солнце. А как известно из стиха VII,76.3 Ушас ходит на свидание к Солнцу перед его восходом. Соответственно, если данные предположения верны, то речь идет об Ушас – матери коров (IV.52.2-3, V.45.1-3, VII.77.2-3) – находящейся в доме не Луны, а Солнца. Дополнительным аргументом за эту версию служит стих IV.1.16, где вспоминают первое имя дойной коровы и другие высшие имена матери (коров) (– Ушас) в результате чего появляется Заря, а за ней восходит Солнце. В итоге перевод будет иметь следующий вид:

«Тут и вспомнили они Тайное имя коровы Тваштара, (Которая находилась) как раз в доме сияющего меняющегося (Солнца)».

7) Коррекция перевода стиха Х.190.3. ‘sūryācandramasau dhātā yathāpūrvam akalpayat । divaṃ ca pṛthivīṃ cāntarikṣam atho svaḥ’, в переводе Елизаренковой [8] - Солнце-и-луну Дхатар последовательно установил по порядку, и небо, и землю, и воздушное пространство, затем свет.

В этом стихе дважды упоминается установление Солнца, сначала как Солнца, а потом как солнечного света. При существующей краткости всего гимна – эта повторяемость представляется излишней. Возможно, этот факт обусловлен неточностью перевода, поэтому стоит внимательнее рассмотреть его грамматическую корректность.

Трудность перевода вызывает выражение ‘sūryācandramasau’ включающее в себя рассматриваемую нами основу ‘-candramas-‘. Общепринятый перевод этого выражения Солнце-и-Луну (установил), рассматривает его как пару слов в двойственном числе в винительном падеже: ‘sūryā candra-masau’, где двух основное слово ‘candra-mas’ переводят как Луна. Однако пара слов в двойственном числе в тексте Ригведы всегда имеет определения тоже в двойственном числе относящиеся к обоим именам существительным этой пары. Будь то ‘sūryāmāsā’ – Солнце и Луна, или ‘uṣāsānaktā’ – заря и ночь, или ‘dyāvābhūmī’ – небо и земля, т.е. относящееся к обоим словам пары в двойственном числе. А в данном случае предполагается, что ‘candra’ относится только к ‘mas’, что не соответствует принятым в Ригведе нормам.

Другое нарушение норм языка Ригведы, это форма двойственного числа у бога Луны, под которым подразумевается ‘candramas’. Поскольку имена богов, также как и другие одушевленные существительные мужского рода, оканчивающиеся на согласную или на [-a] имеют в ведийском санскрите окончание двойственного числа [-ā], а в тексте указано окончание двойственного числа неодушевленного существительного – [-au]. Из этого следует, что ‘candramas’ не может быть богом Луны или другим одушевленным именем. Упоминание бога Солнца sūryа в паре с не богом неуместно и является противоречием в существующей концепции перевода. Поэтому перевод требует корректировки.

Грамматически допустимо рассмотреть выражение ‘sūryācandramasau’ как ‘sūryā candramasau’ не как пару в двойственном числе, которое можно перевести двояко:

a. ‘sūryā’ (дочь Солнца) две светящиеся меняющиеся.

b. Два Солнца – две светящиеся меняющиеся (две Луны/Солнца).

Оба варианта семантически некорректны и приняты быть не могут. А вариант «а.» еще и грамматически неприемлем, поскольку «дочь Солнца» ожидается в винительном падеже, а не как выходит в именительном.

Поэтому попытаемся разрешить эту проблему представлением этого выражения как трехосновное слово ‘sūrya-acandra-masau’. Здесь слово ‘candra’ получило отрицание – ‘acandra’ – несияние, «Солнце» получило форму единственного числа и все выражение только теперь воспринимается грамматически корректно, а весь стих можно перевести как «(В течение) двух меняющихся при несиянии Солнца Дхатар как прежде установил небо и землю, пространство между (ними), затем свет». В переводе «в течение» добавлено не для фальсификации перевода, а для литературности, поскольку дословно можно перевести «в двух меняющихся…». Такой перевод грамматически корректен без всяких допущений. А также в появившемся контексте можно определить какие 2 меняющиеся имеются в виду Солнце или Луна. В отсутствии сияния Солнца время можно отслеживать только по Луне, поэтому в данном случае 2 меняющиеся принимаем как 2 месяца. Тогда окончательный перевод стиха Х.190.3 будет «(В течение) двух месяцев несияния Солнца Дхатар как прежде установил небо и землю, пространство между (ними), затем свет». В результате в переводе стиха устранена семантическая некорректность установления Солнца дважды. Отметим, что предложения, начинаемые с обстоятельства времени свойственны структуре предложения в санскрите, (например, в X.68.11 rātryāṃ tamo adadhur - Ночью они установили мрак ) что дополнительно говорит в пользу принятия данного перевода.

Необходимо также проверить соответствия данного перевода другим стихам данного гимна:

Х.190.1: Закон и истина родились Из воспламенившегося жара. Из него родилась ночь, Из него - волнующийся океан.

Х.190.2: Из волнующегося океана Родился год, Распределяющий дни и ночи, Владыка всего, что моргает (перевод Елизаренковой [8]).

Анализируя, можно прийти к выводу, что до рождения года, распределяющего дни и ночи рождается некая первозданная ночь, которая вполне может соответствовать двум месяцам несияния Солнца, а рождение года с днями и ночами соответствует появлению света.

Таким образом, как два месяца темноты, являющиеся ночью из Х.190.1 возникают периодически (как прежде), так и год, распределяющий дни и ночи из Х.190.2 возникает периодически.

Также следует отметить, что для года использовано не просто слово ‘vatsara’, а ‘saṃvatsara’, которое можно перевести как “полный год”

А поскольку не указано к каким конкретно годам это относится, то это может относиться к любому году. То, что год создается каждый год не вызывает вопросов, но то, что небо и земля устанавливаются как прежде каждый год вызывает недопонимание, поскольку с ними не происходит ничего уникально повторяющегося один раз в год.

Поэтому рассмотрим подробнее глагол, который использует при описании рождения года ‘adhi ajāyata’ – он переводится как «был создан (родился)», но его вариант без преверба ‘adhi’ просто ‘ajāyata’ переводят также [1-3,14,22]. Возможно в превербе ‘adhi’ и кроется нюанс упущенного смысла. Преверб ‘adhi’ придает глаголу значение «к, сверху» [7, p.258]. Чтобы определиться как в данном случае осуществить перевод обратимся к примерам использования преверба ‘adhi’ с другими глаголами в тексте Ригведы:

‘dhā’ => ‘adhi-dhā’ – класть => воз-лагать (III.29.4) – to as-sign

‘sthā’ => ‘adhi-sthā’ – стоять => взо-йти (V.33.3) – to as-cend

‘kar’ => ‘adhi-kar’ – делать => воз-главлять. – to ad-minister

Тогда

‘ajāyata’ => ‘adhi-ajāyata’ – родился => воз-родился (reborn) – ad-apt, ad-just, ac-commodate, где префиксы ac-, as- являются вариантами одного и того же префикса ad-. Прослеживается регулярное соответствие латинского префикса ad- и санскритского преверба ‘adhi- ‘. В итоге принимаем перевод ‘adhi-ajāyata’ как «возродился(reborn)».

Теперь становится понятным использование в третьем стихе наречия ‘yathāpūrvam’ – как прежде. Потому что глагол ‘akalpayat’ не несет в себе значения повторяемости действия, а имеет значение «установил, подготовил» и поэтому используется уточнение наречием «как прежде».

В результате перевод гимна может быть откорректирован следующим образом:

1) Закон с истиной возродились из воспламенившегося жара, из него возродилась ночь, из него – волнующийся океан.

2) Из волнующегося океана возродился год, распределяющий дни и ночи, Владыка всего, что моргает (смертных).

3) (В течение) двух меняющихся при несиянии Солнца Дхатар как прежде установил небо и землю, пространство между (ними), затем свет

Таким образом, описывается повторяющееся рождение – возрождение, восстановление или обновление, напоминающее весеннее пробуждение после холодной зимы.

В итоге, данный перевод не вызывает семантических противоречий в тексте данного гимна и устраняет имеющиеся, поэтому предварительно до проверки других упоминаний ‘sūryācandramasau’ в тексте Ригведы может быть принят.

8) Данный сюжет находит свои параллели и в других гимнах Ригведы, например, в I.102.2 ‘asya śravo nadyaḥ sapta bibhrati dyāvākṣāmā pṛthivī darśataṃ vapuḥ । asme sūryācandramasābhicakṣe śraddhe kam indra carato vitarturam’. В переводе Елизаренковой [8]:

Его славу несут семь рек — Небо-и-Земля, земной простор (несут) его прекрасный облик. Солнце и луна движутся поочередно, Чтобы мы могли видеть (их), чтобы мы верили (в тебя).

В данном переводе есть семантическая неопределенность, а именно: ‘dyā́vākṣā́mā pṛthivī́’, переводимые как Небо-и-Земля, земной простор, которые содержат тавтологию: «Земля, земной простор», устранить которую пытался еще Саяна, предлагая ‘pṛthivī’ считать, как название воздушного пространства, что сомнительно. Также ни Гельднер: «Himmel und Erde, das weite Land», ни Рену «ciel et terre, la terre» не разрешили эту проблему.

А также в целом понимание смысла стиха вызывает трудности в части смыслового взаимоувязывания его частей. Таким образом, перевод считаем не удовлетворяющим принятому семантическому критерию и требующим корректировки.

Для этого рассмотрим выражение ‘dyāvākṣāmā pṛthivī’. Поскольку известно что, ‘dyā́vāpṛthivī́’ – устоявшееся выражение, интерпретируемое, как пара в двойственном числе Небо и Земля, то вполне возможно, что ‘kṣā́mā’ является их определением. В таком случае ‘kṣā́mā’ не может означать «земля» и требуется рассмотреть его другие значения. Отметим также, что со значением «земля» в тексте встречаются и варианты с основой ‘kṣā́-‘ Обратимся к словарям [1-3,14,22]. Словари дают значения:

kṣa — f. Ved. The ground, earth.

kṣā — f. 1) The earth. ([from kṣam] a f. (derived [from] some forms of 2. kṣam) the earth, ground, [Naighaṇṭuka, commented on by Yāska i, 1; Nirukta, by Yāska ii, 2; Sāyaṇa])

kṣam f. ([nominative case] kṣās [accusative] kṣām [instrumental case] kṣamā once jmā [Ṛg-veda vi, 52, 15] [dative case] kṣe [? [Ṛg-veda iv, 3, 6]], [genitive case] [ablative] gmas, jmas, once kṣmas [Ṛg-veda i, 100, 15], [locative case] kṣami; [dual number] [nominative case] kṣāmā [Ṛg-veda ii, 39, 7; x, 12, 1]; cf. dyāva-kṣāmā; [plural] [nominative case] kṣāmas [Ṛg-veda viii, 70, 4]; kṣāmīs [from] mi, [Sāma-veda], kṣās [Ṛg-veda iv, 28, 5] [accusative] kṣās [Ṛg-veda x, 2, 6] [locative case] kṣāsu, [Ṛg-veda i, 127, 10 and v, 64, 2]) the ground, earth, χθών [Ṛg-veda; Atharva-veda; Vājasaneyi-saṃhitā; Śatapatha-brāhmaṇa vi]

Анализируя данные словарей, предполагаем, что в данной ситуации, вероятно, также как в случае с ‘mas’/’mās’ эпитет названия объекта стал считаться самим его названием.

Поэтому также обратимся к глагольным основам, от которых могли бы образоваться ‘kṣā’ и ‘kṣāma’. Это глагол ‘kṣai-‘ - увядать, чахнуть, истощаться, приходить в упадок, разрушаться.

Тогда ‘kṣai’ + ‘i’ => ‘kṣā’ – увядший и далее ‘kṣā’ + ’ma’ => ‘kṣāma’ с тем же значением.

Предположительно, может быть, kṣā – относится к ground, kṣāma – относится к earth.

Уточним сложное слово ‘vitarturam’, имеющее перевод alternately (поочередно). Это двухосновное слово с приставкой ‘vi-‘, окончанием винительного падежа ‘-am’, застывшая форма которого может переходить в наречие, что в данном случае имеет место быть. Таким образом, данное слово разбиваем на основы ‘vi-tar(a)-tur-am’, ‘tur’ – спешка, скорость; ‘vi-tar(a)’ – уводящий все дальше. Что совместно с управляющим глаголом ‘carato’ – car; wander; perform; travel; bore; produce; make; dwell; dig; act; observe; enter (a state); observe; cause; crop; behave; practice; heed; process; administer – можно перевести, как «восстановятся быстро».

Также используем принятое в ‘sūryācandramasau’ разбиение ‘sūryа-а-candra-masau’ и в выражении ‘sūryācandramasābhicakṣe’, как ‘sūryа-а-candra-mas-а-аbhicakṣe’, что можно перевести как «невидимые (в течение) двух месяцев при несиянии Солнца», а перевод всего стиха примет вид:

«Его славу семь рек несут, Небо-и-Земля увядшие невидимые в течение двух месяцев несияния Солнца нам верящим по-настоящему, о Индра, (свой) прекрасный облик быстро восстанавливают.»

Следует заметить, что основа ‘mas-‘, находясь внутри сложного слова не имеет признака двойственного числа, поэтому формально можно перевести и «в течение месяца», и оба варианта грамматически верны, но по полученному контексту гимна Х.190 принят вариант «2 месяца».

Это происходит поскольку основы двойственного числа в словосложениях в санскрите не употребляются. [19, p.46]

Поскольку это не единственное возможное разбиение ‘sūryācandramasābhicakṣe’, рассмотрим и другие варианты, но представленный вариант приведен первым, поскольку он больше соответствует контексту стиха, раскрывая его смысл, поэтому и был принят, как более соответствующий семантическому критерию.

Возможно представление ‘sūryācandramasābhicakṣe’ как ‘sūryа-а-candra-masа-аbhicakṣe’, и тогда получается «видимые в течение (двух) месяцев несияния Солнца», но это вызывает противоречие, потому что в темноте при несиянии Солнца ничего не видно, поэтому этот вариант был отвергнут по семантическому критерию.

Также следует отметить, что предположение о том, что ‘kṣāmā’ – увядшие успешно подтвердилось, так как семь рек, несущих славу, как известно освобожденные Индрой, и восстанавливают своей влагой увядшие за 2 месяца Небо и Землю, именно поэтому они и упомянуты в начале стиха.

Следует отметить, что выражение ‘dyāvākṣāmā pṛthivī’ встречается еще 1 раз в стихе III.8.8, в котором также ‘kṣāmā’ будет означать «увядшие». Кроме этого ‘kṣāmā’ без ‘pṛthivī’ встречается еще 9 раз в стихах I.96.5, I.121.11, I.141.13, IV.2.16, VI.31.2, X.12.1, X.36.1, X.45.4, X.176.1 в составе пары Небо и (Земля) увядшие, не вызывая семантических противоречий.

9) Рассмотрим наконец последний случай использования выражения sūryācandramasau – это стих V.51.15: ‘svasti panthām anu carema sūryācandramasāv iva । punar dadatāghnatā jānatā saṃ gamemahi’

Перевод получается нижеследующий:

«На благо пусть идем мы по пути (трудному), как 2 месяца без сияния солнца! Пусть встретимся мы с дающим вновь, С неубивающим, с понимающим!»

Данный уточняющий перевод снимает неопределенность существующего перевода, из которого не было ясно именно о ком «дающем вновь, неубивающем, понимающем» идет речь. Из полученного перевода становится ясным, что речь идет о Солнце.

 

Выводы и дальнейшие перспективы исследования

1) В виду существующих трудностей перевода в отдельных стихах Ригведы слов ‘mas’, ‘mās’, ‘kṣāma’ в статье были выдвинуты гипотезы, что слова ‘mas’, ‘mās’, ‘kṣāma’ являются существительными, образованными от глаголов с основами ‘me-‘ (менять), ‘mā-‘ (измерять), ‘kṣai-‘ (увядать), с соответствующими значениями: меняющийся, мера, увядший, которые и следует в первую очередь использовать при переводе, а потом уже уточнять значение по контексту. И если для слова ‘mās’ в тексте Ригведы определяется значение «месяц» или Луна, то с определением ‘candra’ (‘candramas’, ‘candramās’) в зависимости от контекста эти слова могут принимать значения и «Солнце», и «Луна», и «месяц», а также и свои первоначальные значения «меняющаяся» и «мера».

Также существующие переводы стихов с упоминанием этих слов были рассмотрены на соответствие принятым грамматическому и семантическому критериям и при их нарушении были выполнены корректировки этих переводов в части устранения несоответствия переводов принятым критериям.

2) Были получены новые переводы стихов: X.64.3, Х.85.19, I.105.1, VIII.82.8, I.24.10, I.83.15, Х.190.3, I.102.2, V.51.15 и рассмотренный перевод стиха X.90.13 оставлен без изменения.

Таким образом, основы ‘candramas-‘, ‘candramās-‘ из 10 имеющихся упоминаний совместно имеют значения:

  • Солнце в 40% случаев,
  • Луна в 20%,
  • месяц в 30%,
  • мера времени в 10%.

А по отдельности:

  • Candramas: 20% – мера времени, 20% – Солнце, 60% – месяц.
  • Candramās: 60% – Солнце, 40% – Луна.

3) Высказанное предположение о том, что в контексте ‘dyāvākṣāmā pṛthivī’ (I.102.2, III.8.8) ‘kṣāmā’ имеет значение «увядшие», успешно подтвердилось в стихе I.102.2 в том, что в тексте имеется в виду, что «увядшие» Небо и Земля восстанавливаются влагой освобожденных рек, и такая трактовка не вызвала противоречий в III.8.8, а также в других случаях использования ‘kṣāmā’: в I.96.5, I.121.11, I.141.13, IV.2.16, VI.31.2, X.12.1, X.36.1, X.45.4, X.176.1

4) В стихах Х.190.3, I.102.2, V.51.15 выявлено прямое указание на двухмесячную темноту, когда Солнце не светит, а также в I.105.1 говорится, об отсутствии Солнца на небе, которое в это время находится в водах, очищаясь, напоминая двухмесячную подготовку Солнца в Х.190.3. Данная темнота напоминает явление полярной ночи, которая происходит ежегодно на территориях находящихся за полярным кругом. Чтобы принять или опровергнуть данный вывод, требуется проанализировать перевод гимна Х.190 в целом, а не только его третий стих, как было сделано выше.

Также следует обратить внимание на другой «космогонический» гимн Х.129. Он в отличии от Х.190 имеет более не объективно-описательную структуру, а скорее оценочно-субъективную, в нем описывается отношение автора к происходящим событиям так, как-будто автор сам их переживает или переживал. При этом гимн Х.129 созвучен гимну Х.190, в нем также описывается отсутствие смены дня и ночи (Х.129.2), а «первоначальная ночь» названа «мраком (‘tamas’) сокрытым мраком в начале». Данное описание можно интерпретировать как мрак земли сокрытый мраком неба, как «черное на черном». В этом гимне появляется новый термин «мрак сокрытый мраком» – ‘tama gūḷham tamasā’, соответствующий «первоначальной ночи» гимна Х.190, напоминающий великий, слепой, всеобъемлющий, безрадостный, сокрытый, сгустившийся, мутный, бессолнечный, черный̆, густой̆, долгий̆, расширенный, неправильный мрак, упоминаемый в других стихах Ригведы (I.100.8, I.173.5, II.27.14, II.40.2, IV.1.17, IV.16.4, IV.45.2, V.31.3, V.32.6, V.40.6, VI.21.3, VI.50.10, VII.75.1, VII.78.3, VII.81.1, IX.66.24, X.89.15, X.103.12 X.113.7, X.124.1), а также множество упоминаний просто мрака. В дальнейших исследованиях необходимо рассмотреть все случаи упоминания мрака (tamas) и дать оценку какому виду темноты он может относиться, а также применить новый имеющийся контекст для возможного прояснения сложных для понимания мест Ригведы.

5) Полученные результаты дают основания предположить, что несмотря на созданную уникальную систему сохранения и передачи текста Ригведы из поколения в поколение без использования письменности в устной форме не буква в букву, а звук в звук, места, где на стыке слов одинаковые звуки сливались в один, произошло неразличение этого процесса и утрата первоначального смысла, который можно восстановить, используя прочтение текста строго по грамматическим правилам языка оригинала, там где прослеживается семантическая неувязка текста. Хотя попытки объяснения текста Ригведы имели место в более поздних произведениях, но они уводили в сторону появления нового контекста. Так, например, выражение ‘sūryācandramasau’ в ‘śatapatha-brāhmaṇa’ XI.1.5.1 используется как выражение ‘candramā avacandramasaḥ’ - интерпретируемое, как падающая Луна, тогда как по выявленной в данной статье терминологии перевод дословно был бы: «сияющая мера затухающая меняющаяся», но первоначальный смысл в данном выражении уже не найти, если не знать его заранее. Не исключено, что подобный текст возник как попытка объяснить утерянное значение выражения ‘sūryācandramasau’. Это произошло потому, что прозаические тексты не были так защищены от искажения, как стихотворные метрические. И именно это свойство стихотворного текста позволяет исследователю восстанавливать понимание того, что было сказано древними авторами. В то время как, комментаторы Ригведы в прошлом, будучи носителями языка санскрит, который видоизменился со времен создания Ригведы, невольно применяли современные им понятия в санскрите к древнему тексту Ригведы, что в результате вводило в заблуждение и приводило к искаженному осмыслению текста, поскольку семантику текста оценивали на соответствие современному им языку, а не языку оригинала. Далее происходила преемственность ошибочного понимания, которое за древностью уже воспринималось как истинное.

Таким образом, можно констатировать, что на момент разработки Падапатхи (7 - 6 в. до н.э.) некоторые детали текста уже были на тот момент нераспознаваемы.

 

Эпилог

Выводы данной статьи дают основания критически пересмотреть положения и выводы теории Б. Г. Тилака об арктической родине в Ведах [17, p.461-465]. По всей видимости она содержит рациональное зерно несмотря на поспешно сделанные выводы о проживании древних ариев в Заполярье. Хотя археологические данные со стоянок древних жителей Заполярья не находят параллелей со стоянками предков индоариев и других индоевропейских народов, но данный факт не исключает возможности культурного обмена в разных областях жизнедеятельности между предками индоариев и соседними племенами представителей других языковых семей, проживающих севернее. Как, например, в свое время предки современных европейцев заимствовали идеи христианства у представителей семитской языковой семьи и распространили их по всему миру.

Такой культурный обмен может подтверждаться наличием заимствований в санскрите слов из неродственных языков. Например, Васильков Я. В. в [18, p.56] обоснованно утверждает, что заимствования между протоуральскими языками и протоиндоиранскими длились в течение огромного периода времени, возможно — нескольких тысячелетий, начавшись с контактов нерасчлененного индоиранского (протоарийского) — восточного индоевропейского диалекта с нерасчлененным же протоуральским языком в эпоху неолита (V — III тыс. до н. э.). Ряд протоуральских слов, похоже, был заимствован протоарийским, причем у этих заимствований своя характерная семантика: они относятся главным образом к областям флоры и фауны, или это названия частей тела и органов животных и человека. В словаре реконструированного уральского праязыка из книги Дечи [18, p.57; 4] имеются слова, обнаруживающие большое сходство с санскритскими и в форме, и в значении, в то время как в санскрите (и вообще на индоевропейском материале) соответствующие слова не этимологизируются.

Таким образом, если контакты носителей протоуральского и протоиндоиранского языков происходили в течение V — III тысячелетия до н. э., то результатом их возможно могло возникнуть на почве воспринятых предками индоариев преданий северных соседей величайшее творение культурного наследия индийского народа Ригведа.

 

Список литературы

  1. Apte, Vaman Shivaram. Revised and enlarged edition of Prin. V. S. Apte's The practical Sanskrit-English dictionary. Poona: Prasad Prakashan, 1957-1959. 3v.
  2. Bhaṭṭācārya, J. V. (1900). A comprehensive Sanskrit-English lexicon: chiefly based on Professor Horace Hayman Wilson's Sanskrit-English Dictionary and compiled from various recent authorities for the use of schools and colleges. Calcutta, Calcutta Press.
  3. Cappeller, C. (1891). A Sanskrit-English dictionary: based upon the St. Petersburg lexicons. Strassburg, Trübner.
  4. Decsy G. The Uralic Protolanguage: A Comprehensive Reconstruction. Bloomington, 1990.
  5. Der Rigveda In Auswahl Geldner Von Karl F., Erster Teil Glossar Stuttgart Druck Und Verlag Von W. Kohlhammer 1907
  6. Edgerton, F. (1953). Buddhist hybrid sanskrit grammar and dictionary 2. 2. New Haven, Yale Univ. Press
  7. Elizarenkova T. Ya. Grammar of the Vedic language. Moscow: Nauka Publishing House, Main Editorial Office of Oriental Literature, 1982. – 430 p. (Елизаренкова Т. Я. Грамматика ведийского языка. М.: Издательство «Наука», Главная редакция восточной литературы, 1982. – 430 с.)
  8. Elizarenkova T. Ya. Rigveda. [In 3 vol.]. (Series "Literary monuments"). Moscow: Nauka, 1989-99. (Елизаренкова Т. Я. Ригведа. [В 3 т.]. (Серия «Литературные памятники»). М.: Наука,1989-99.)
  9. Elizarenkova T.Ya. "Rigveda" – the great beginning of Indian literature and culture // Rigveda. Mandalas I–IV. Ed. edited by T.Ya.Elizarenkova. – M.: Nauka, 1989. – pp. 426-543. (Елизаренкова Т.Я. «Ригведа» – великое начало индийской литературы и культуры // Ригведа. Мандалы I–IV. Изд. подг. Т.Я.Елизаренкова. – М.: Наука, 1989. – С. 426–543.)
  10. Griffith Ralph T.H. The Hymns of the Rig Veda 1889–92
  11. Holly Bible. Genesys. Chap.1 (Электронный ресурс) https://azbyka.ru/biblia/?Gen.1&a
  12. Jamison Stephanie W. and Brereton Joel P.,The Rigveda. The earliest religious Poetry of India. 2014, 3-volume set published by Oxford University Press (ISBN 978-0-19-937018-4). Funded by the United States' National Endowment for the Humanities in 2004.
  13. Klein E. Klein's Comprehensive Etymological Dictionary Of The English Language, 1971
  14. Monier-Williams, M. (1899). A Sanskrit-English dictionary: Etymologically and philologically arranged with special reference to Cognate indo-european languages. Oxford, The Clarendon Press.
  15. Oldenberg, Hermann (1894). Hymnen des Rigveda. 1. Teil: Metrische und textgeschichtliche Prolegomena. Berlin 1888. (please add), Wiesbaden 1982.
  16. Renou Louis “Études védiques et pāṇinéennes” 1955–69
  17. Tilak Bâl Gangâdhar “The arctic home in the Vedas”. Publishers Messrs. TILAK BROS. Gaikwar Wada, POONA CITY. 1925.
  18. Vasilkov Ya. V. From the field of Aryan-Uralic cultural and linguistic contacts. // "Bulletin of the Mordovian University", Saransk. 1999. No. 3-4, pp. 56-63. (Васильков Я. В. Из области арийско-уральских культурно-языковых контактов. // «Вестник Мордовского университета», Саранск. 1999. №3-4, с. 56-63.)
  19. Vorobyev-Desyatovsky V.S. “The development of personal pronouns in Indo-Aryan languages” Institute of Oriental Studies, Publishing House of the USSR Academy of Sciences, Moscow. - Leningrad, 1956, p. 46 (Воробьев-Десятовский В. С., «Развитие личных местоимений в индоарийских языках.», Институт Востоковедения, Издательство Академии Наук СССР, Москва. - Ленинград, 1956, стр. 46)
  20. Whitney William Dwight. Sanskrit grammar. Including both the Classical Language, and the older Dialects, of Veda and Brahmana. Cambridge, Massachusetts Harvard University Press London: Geoffrey Cumberlege Oxford University Press, 1950
  21. Wilson H. H. Ṛig-Veda-Sanhitā: A Collection of Ancient Hindu Hymns 1850–88
  22. Yates, W. (1846). A dictionary in Sanscrit and English: designed for the use of private students and of Indian colleges and schools. Calcutta, Printed at the Baptist Mission Press.

 

[1] Здесь и далее по тексту, если не указано иное, примечание в формате M.H.V означает ссылку на текст Ригведы, где M — номер мандалы, H — номер гимна, V — номер стиха.